Мнение эксперта МГИМО: «Обстановка в Грузии и Армении — больше, чем геополитика»

Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе выступил на 79-й сессии Генассамблеи ООН с призывом к Абхазии и Южной Осетии восстановить целостность Грузии через взаимное прощение. Кобахидзе подчеркнул важность совместных усилий для счастливой, единой и развитой Грузии.

Грузинское руководство неоднократно обращалось к Сухуму и Цхинвалу с призывами к примирению. Бидзина Иванишвили, почетный председатель правящей партии «Грузинская мечта», утверждает, что главная цель его партии — восстановление отношений с Южной Осетией и возвращение осетинских братьев и сестер. Иванишвили также отметил, что войну 2008 года спровоцировали извне, и после выборов Грузия будет готова принести извинения Южной Осетии.

Политический эксперт Сергей Маркедонов высказал мнение о том, что в Грузии существует политический консенсус по вопросу Южной Осетии и Абхазии. Он отметил, что высказывания Иванишвили нужно воспринимать с осторожностью, так как предвыборные заявления часто имеют популистский характер. Маркедонов также подчеркнул, что многие сторонники «Грузинской мечты» выступают за интеграцию в НАТО и ЕС, и не считают заявления Иванишвили пророссийскими.

Эксперт отметил, что ситуация в Грузии и на Южном Кавказе не ограничивается только геополитическими аспектами, но также включает интересы простых граждан. Он подчеркнул важность нормализации отношений с Грузией и необходимость учитывать интересы России при выработке диалога.

Маркедонов также прокомментировал, что «Грузинская мечта» использует риторику, созвучную с российской, говоря о защите семейных ценностей и православия. Однако он подчеркнул, что критика в адрес Москвы со стороны Тбилиси всё же присутствует, несмотря на менее яркие проявления.

Относительно закона об иноагентах, Маркедонов выразил мнение, что этот закон принят для удержания власти Иванишвили. Он отметил, что в Грузии политическая борьба сводится к противостоянию «Грузинской мечты» и сторонников Михаила Саакашвили. Эксперт также указал, что упрощенная бинарная концепция «Запад — Россия» не всегда отражает реальные процессы в Грузии.

На вопрос о шансах «Грузинской мечты» на предстоящих выборах Маркедонов ответил, что правящей партии предстоит решить задачу получения конституционного большинства, но избиратели могут быть уставшими от их правления.

Вопрос в том, как на этих выборах выступят третьи партии, которые ни с Иванишвили, ни с Саакашвили не связаны. Если они наберут достаточно голосов, то смогут вступить в альянс с «Единым национальным движением» и не дать «Грузинской мечте» развернуться.

Мы можем точно спрогнозировать, что при любом итоге в Грузии пройдут массовые протесты — отчасти внутреннего, отчасти внешнего характера. В последние два года их было немало, митинги происходили и после выборов четыре года назад. Вопрос в том, хватит ли внутреннего протеста на то, чтобы внешний ему помог, — если внутренний протест слаб, вряд ли его внешняя поддержка сыграет решающую роль.

— Что значит недавнее обострение между Россией и Абхазией — насколько оно критично? И в чем принципиальная разница в отношениях России с Абхазией и России с Южной Осетией?

— Проблемы в отношениях с Абхазией возникали и раньше — вспомним хотя бы выборы 2004-2005 годов. Это не то, что случается в первый раз, и нынешний масштаб меньше предыдущего. Где сложнее? Наверно, с Абхазией сложнее в том смысле, что Южная Осетия — это все-таки образование, которое ставит целью объединение с Северной Осетией под российской эгидой. Абхазия стремится к тому, чтобы строить свою собственную государственность и делает это при явном дефиците ресурсов, собственных возможностей и при ограниченной внешней легитимации. Абхазы стремятся именно к самостоятельности. Да, при российских гарантиях безопасности, экономической поддержке. Проблема в том, что эти интенции самостоятельной государственности не дополняются экономическими и социальными возможностями. Плюс Абхазия — это республика, которая пережила очень серьезный демографический кризис. Последствия войны 1992-1993 годов заключались в том, что погибло примерно 3% абхазского населения.

Любое внешнее давление, внешнюю помощь Абхазия воспринимает с опаской. Они опасаются, например, что к ним приедут русские, все скупят и они будут в меньшинстве. Эти опасения не учитывают факта, что в условиях ограниченного международного признания для Абхазии Россия — это, по большому счету, единственный канал глобализации. То есть без российских инвестиций, образовательных программ, без взаимодействия в сфере правоохраны невозможно двигаться.

Тот же самый закон об апартаментах — президент Абхазии Аслан Бжания предлагает не передавать землю в частную собственность, но сдавать ее в длительную аренду, чтобы в Абхазию приезжали люди с деньгами и республика перешла от затянувшегося постконфликтного транзита к развитию. Москва иной раз хочет форсировать этот процесс. И там многие люди, особенно в кулуарах, скажут: «Мы ж и так Абхазию содержим, помогаем, чего там они выкаблучиваются, грубо говоря». Но надо же понимать особенность их истории. Тут тактичность, аккуратность крайне важны. Российские бизнес-проекты следует продвигать так, чтобы абхазские представители почувствовали себя их частью и тоже могли получить выгоду. Да, это потребует времени, это сложно, но на кону большие ставки.

— Премьер-министр Армении Никол Пашинян периодически выступает с обвинениями в адрес ОДКБ — и с каждым разом они звучат резче. На днях он заявил, что организация создает угрозы безопасности существованию и суверенитету Армении. Ереван свое участие в ОДКБ заморозил, но из организации не вышел. По вашей оценке, какие цели преследует Пашинян этими заявлениями? Почему Армения не выходит из ОДКБ, если организация ей угрожает, покинет ли она ОДКБ в итоге и если да, то в какой момент?

— Здесь следует начать с характеристики Никола Пашиняна как политика. Сегодня у нас много говорят, что это прозападный деятель, а «бархатная революция» 2018 года [в результате которой Пашинян пришел к власти] изначально замышлялась именно в таковом качестве. Думаю, что эта оценка требует определенной корректировки. Действительно, на фоне армянского политикума Пашинян еще до 2018 года выделялся своими экстравагантными заявлениями о необходимости более тесной связки с Западом. Но давайте не забывать, что, став премьер-министром, он много сделал для того, чтобы этот образ скорректировать. Он часто бывал в России, делал много комплементарных заявлений в ее адрес, в адрес президента Владимира Путина, даже революцию 2018 года он называл бархатной, а не цветной, проводя жесткую разделительную линию: цветная — в пользу Запада, бархатная — в пользу внутренних трансформаций и демократизации в Армении.

Затем в 2020 году случилась вторая Карабахская война, а в 2023-м — третья. И здесь важно зафиксировать тезис о том, что в Армении и России асимметричное восприятие ситуации. Москва на Кавказе балансировала между Арменией и Азербайджаном, проводя линию на взаимовыгодное урегулирование их конфликта. Ереван воспринимал сотрудничество с Москвой как надежный заслон против каких-либо интенций Азербайджана и Турции. При этом общественное восприятие в Армении существенно отличается от политического: армянское руководство прекрасно понимало, что на компромиссы идти надо — особенно в том, что касается уступок территорий, но в общественном мнение закрепилось, что Россия — это гарант того, что максималистские геополитическое требования Армении будут навсегда. В общем, «Арцах наш и точка». Когда случились 2020 и 2023 годы, общественный негативизм в отношении России усилился.

И здесь вернемся к политическому портрету Пашиняна: это — политик-популист, у которого тактические соображения опережают стратегические. Про ОДКБ как угрозу он заявил в годовщину третьей Карабахской войны, после которой все армянское население покинуло Карабах, что в Армении воспринимают не только как военное поражение, но и как национальную травму.

На сентябрь приходится еще одна годовщина — в 2022 году резкая эскалация произошла не в Карабахе, а на границе Армении и Азербайджана за его пределами, тогда под обстрел попал армянский курортный город Джермук. Реакция ОДКБ на эти события стала важным инструментом переключения внимания. При этом о разочаровании в ОДКБ и в России говорит не только команда Пашиняна: что Москва повела себя не лучшим образом, заявлял первый премьер-министр независимой Армении, ее министр обороны в победоносную для Еревана первую Карабахскую войну Вазген Манукян, который после 2020 года попытался стать лидером объединенной армянской оппозиции. Эти настроения в Армении есть, и Пашинян их определенным образом раскручивает, хотя мог бы и минимизировать. Но он пытается «быть своим парнем» вместо сложных и неприятных объяснений с согражданами. Во втором случае пришлось бы оправдываться и за свои ошибки, но премьер этого явно не желает.

Почему Армения не выходит из ОДКБ? Потому что символически ОДКБ это во многом равно России. Выход из организации может быть воспринят как однозначный негатив в сторону Москвы, а к полному разрыву с ней Пашинян не готов. При этом он разворачивается на Запад — мы видим регулярные контакты с Францией, наращивание контактов с НАТО и США.

— Насколько прочное на этом фоне сотрудничество выстраивает Армения с Евросоюзом и США? И в чем интерес Запада в Армении?

— Эти контакты есть, но пока ни Штаты, ни Евросоюз каких-то гарантий безопасности Армении не дают. Да, Франция поставила какой-то набор техники.

И если возникнет обострение с азербайджанской стороны или со стороны, например, Турции, как Франция или США могут помочь Армении? США и Франция активно выражают свою озабоченность положением Армении и критикуют Россию, но конкретных гарантий безопасности не предоставляют. Несмотря на то, что российские гарантии уже не такие, как до 2020 года, они все же существуют в виде пограничников и военной базы в Гюмри. Когда некоторые армянские наблюдатели утверждают, что Россия ничего не делает в Армении, стоит спросить, почему они считают, что без российского присутствия ситуация ограничилась бы только Карабахом, а не затронула бы непосредственно армянские территории.

Это остается открытым вопросом. Если вести себя провокационно в отношении России, можно дойти до «часа икс», когда ситуация на Кавказе будет не на пользу Армении, и Россия не предпримет никаких действий. В таком случае останется надежда на Запад, который в данный момент не оказывает реальной помощи ни в экономике, ни в безопасности.

— Однако США направляют своих военных советников, проводят с Арменией совместные учения… — Я напомню, что военные Грузии с 2002 года обучались по американской программе Train-and-equip. Сильно это помогло в 2008 году? Американцы многим военным оказывали обучение. Вспомним хотя бы Афганистан.

До начала спецоперации в 2022 году США, Евросоюз и Франция спокойно воспринимали роль России как главного модератора в армяно-азербайджанском урегулировании. Это было обусловлено прагматическими соображениями: пусть Россия возьмет на себя ответственность за разграничение между Арменией и Азербайджаном. Однако после 2022 года ситуация стала гораздо категоричнее. Россия воспринимает любое западное присутствие на Кавказе как угрозу, даже если оно неэффективное. Например, наблюдательная миссия Евросоюза в Армении что-либо предотвратила или дала какую-то однозначную оценку перестрелкам на границе? Нет. Но европейский флаг в Армении присутствует, что Москва считает опасным.

Запад пытается показать, что Россия — уходящая сила на Кавказе, завязнув в Украине. Однако реальной помощи Армении мы не видим — небольшие военные поставки и символические программы не меняют ситуацию. Недавно у Пашиняна была встреча с Урсулой фон дер Ляйен и Энтони Блинкеном, где было сказано много слов, но не предложено ни серьезных сумм, ни крупных проектов.

— Примерно тогда же, когда Пашинян назвал ОДКБ угрозой, армянский Следственный комитет сообщил, что в стране предотвращен переворот и что тех, кто мог быть к нему причастен, готовили в России. Насколько весомы эти сообщения при текущем состоянии российско-армянских отношений? И заинтересована ли Россия в смене власти в Армении? — В 2018 году Россия не высказала критики по отношению к «бархатной революции» в Армении, считая это внутренним делом страны. В 2021 году, после второй Карабахской войны, Армения провела досрочные парламентские выборы, и президент России первым поздравил Пашиняна с переизбранием. Однако после эскалации в сентябре 2022 года Пашинян стал переориентироваться на Запад.

Россия может предложить Армении хотя бы минимальную поддержку, тогда как Запад не может предложить ничего существенного. Несмотря на некую разочарованность армян из-за ожидания, что Россия всегда выручит, политика не строится на эмоциях.

— В Армении заговорили о возможности вступления в Евросоюз. Насколько идея евроинтеграции пользуется общественной поддержкой? — В 2015 году в Армении проходил «электромайдан» против повышения тарифов на электроэнергию, когда Паруйр Айрикян появился на митинге с флагом Евросоюза, и его попросили покинуть мероприятие. Сейчас ситуация изменилась, и есть определенные настроения в пользу евроинтеграции, но сказать, что эта идея пользуется подавляющей поддержкой, пока нельзя.

— Они кандидаты сейчас. — Прекрасно. Но сколько они будут кандидатами? И даже став членами, смогут ли они достичь процветания на уровне Германии и Франции? Европейский союз — это строгая структура со своими квотами, правилами и определенными ценностными подходами.

Что, членство в Евросоюзе решит проблемы безопасности Армении? Вряд ли. Даже если в Армении идея референдума по вопросу евроинтеграции наберет большинство, это не значит, что Евросоюз сразу же примет Армению. Это двусторонний процесс.

— Как бы вы охарактеризовали позицию России и ее стратегию на Южном Кавказе? — Отношения между Россией и странами Кавказа всегда были переменчивыми. В 1990-е проблемы были с Азербайджаном, но с 2001 года отношения стали выравниваться, тогда как с Грузией ухудшаться. Сейчас есть предпосылки к нормализации и на этом направлении.

С Арменией ситуация складывается из нескольких факторов: во-первых, асимметрия восприятия, во-вторых, с началом СВО возросла роль Турции и Азербайджана в российской внешней политике. Позиции Баку и Анкары стали важными частями уравнения в этих условиях.